Алексей Кочетков: Мифы и факты

Тема польского террора в Белоруссии является одной из самых замалчиваемых и малоизвестных страниц в истории Второй мировой войны. Современным российским и белорусским читателям практически ничего или почти ничего не известно о многолетней кровавой войне, которую вели на белорусской земле польские националисты из Армии Крайовой против местных патриотов и мирного населения. На первый взгляд кажется необъяснимым, как из поля зрения историков могли выпасть события, затрагивавшие самым непосредственным образом на протяжении шести лет войны сотни тысяч людей. Но это только на первый взгляд. При мало-мальски детальном рассмотрении становится понятно, что виной тому, как это часто бывает, стала идеологическая борьба, развернувшаяся во времена холодной войны.

Дело в том, что основными источниками информации о событиях, происходивших на территории Белоруссии в годы войны и затрагивающих польско-белорусские отношения, для широкого круга читателей были и остаются труды либо советских историков, либо издававшихся на Западе польских эмигрантов. Если принять во внимание, что обе эти группы обслуживали интересы конкретных политических сил в странах, в которых они проживали, то представленные ими картины событий выглядят вполне логичными и завершёнными. Но даже если наложить эти картины одна на другую и убрать откровенно пропагандистскую шелуху, то объективного образа всё равно не получится. Обнаружатся серьёзные пробелы, которые и советские, и польские историки постарались тщательно обойти. Как это ни удивительно, но столь непримиримые во всём остальном, в вопросе польского террора в Белоруссии советские интернационалисты и польские буржуазные националисты оказались солидарны – они его просто пропустили. Как говорится, «перевернули страницу».

В советской историографии деятельности Армии Крайовой отводилось весьма небольшое место и, в основном, в связи с Варшавским восстанием. При этом «антифашистскость» АК, подчинявшейся Лондону, не отрицалась, хотя и подчёркивалась её некоторая «пассивность». Основное место в польском сопротивлении отводилось Армии Людовой, которая подчинялась Штабу партизанского движения в Москве и чья борьба была, объективно, намного эффективнее. Как и в случае с Украинской Повстанческой Армией (УПА), и бандеровцами, тема террора, проводимого Армией Крайовой против мирного белорусского и еврейского населения, а также многочисленные факты нападений и убийств белорусских партизан и советских военнослужащих, неоднократные факты  взаимодействия АК с немцами, советскими историками сознательно замалчивались. Возможно, это связано с нежеланием обострять отношения с тогдашним руководством Польской Народной Республики, а также со своеобразным пониманием интернационализма, которое господствовало в советской идеологии.

В отличие от советских, польские историки отводят Армии Крайовой ключевое место в истории польского сопротивления в годы второй мировой войны. Причём современными польскими пропагандистами от истории деятельность АК рисуется столь масштабно, что у неподготовленного читателя может сложиться впечатление, что аковцы могли и сами освободить Польшу, если бы им не помешала Красная Армия.

При этом польские историки не только сознательно искажают или замалчивают факты, но и занимаются конструированием своеобразной альтернативной истории, выдавая её за подлинную и навязывая её как у себя дома, так и за рубежом. В соответствии с современным польским историческим нарративом, довоенная Польша (вторая Речь Посполитая) была прогрессивным европейским государством, в котором царили демократия и права человека, которая была заботливой матерью для всех своих граждан вне зависимости от их национальности и которая весь предвоенный период героически противостояла двум агрессорам в лице гитлеровской Германии и сталинской России и не пожалела себя, чтобы спасти мир от коричневой и красной чумы. В соответствии с этим светлым образом страны-мессии выстраивается образ бойцов Армии Крайовой, с оружием в руках взявшихся за нелёгкую работу по возрождению и восстановлению в старых границах утраченной родины, рыцарей без страха и упрёка, светлых эльфов, сражавшихся с орками не жалея жизни, которые всё делали правильно, исходя из задач текущего момента, а если и сжигали мирные белорусские сёла вместе с жителями, то, значит, так было надо.

В создании подобной исторической мифологии полякам активно помогали и  помогают их американские и британские друзья и союзники. В связи с этим можно вспомнить, например, британского историка Нормана Дэвиса, чьими книгами завалены полки всех польских книжных магазинов. Нельзя не упомянуть и о многочисленных польских клиентах в Белоруссии и единомышленниках в России, которые весьма самозабвенно и некритично внедряют эту мифологию в сознание своих соотечественников.

В принципе, в том что Польское государство, относительно недавно освободившееся от давления навязанной ему извне идеологии и мучительно ищущее для себя подходящее место в новом миропорядке, решило сконструировать для себя современную историческую мифологию нет ничего необычного. Беда в том, что в польском случае возникает одна существенная проблема, которая заключается в том, что польская историческая мифология вступает в неразрешимый конфликт с историческими фактами. И в таком конфликте никакие трактовки и интерпретации не помогают.

Довоенная Польша ни прогрессивным, ни демократическим государством не была. Несмотря на свою экономическую отсталость, Польша проводила крайне агрессивную внешнюю политику, за короткий срок успев повоевать и ограбить практически всех без исключения соседей. Последней её жертвой стала Чехословакия, от которой «гиена Европы» откусила кусок вместе с гитлеровской Германией в конце 1938 года. Сейчас мало кто знает, но в 30-е годы прошлого века Польша вполне серьёзно требовала для себя у мирового сообщества колоний в Африке. В тогдашней Польше существовало массовое движение в поддержку этой идеи.

В польском обществе 30-х годов царила атмосфера шовинизма и крайнего национализма, а расовая теория была так же популярна, как и в Германии. Политика «санации» превратила украинцев и белорусов в людей второго и даже третьего сорта, а польскими властями в «кресах всходних» в открытую проводилась политика сегрегации в отношении коренного населения. При этом польское общество продолжало грезить колониями не только в Африке, но и на Востоке.

Сейчас не принято вспоминать о том, что первым в мире государством, заключившим с Германией пакт о ненападении 26 января 1934 года, была именно Польша. Весьма показательно, что одним из авторов и вдохновителей Пакта Гитлера-Пилсудского был Тадеуш Бжезинский, отец Збигнева Бжезинского. Бжезинский старший был видным польским дипломатом, а также идейным нацистом и последовательным сторонником союза Польши и гитлеровской Германии.

После прихода Гитлера к власти польскими и германскими элитами активно обсуждались планы совместного переустройства мира. Об этом красноречиво свидетельствует изданная весной 1935 года книга «Политическая система Европы и Польши» Владислава Студницкого, одного из ближайших соратников Юзефа Пилсудского: «Польша и Германия могут образовать основу огромного среднеевропейского блока, который охватывал бы Австрию, Венгрию, Чехословакию, Румынию, Болгарию, Югославию, Грецию, Турцию и Прибалтийские государства… Этот блок представлял бы собой первоклассную экономическую и военную силу. Германия заняла бы в нём, естественно, первое место, а второе место принадлежало бы Польше». В 1936 году эта книга была издана в Германии.

Незадолго до смерти, в 1935 году, Юзеф Пилсудский подписал в печать собственное четырёхтомное собрание сочинений. Как и книга Студницкого, оно было переведено на немецкий язык, при этом предисловия к каждому тому писали известные военные и политические деятели Рейха, дававшие оценку трудам «начальника Польского государства» как творениям великого человека, достойного стоять рядом с фельдмаршалом Паулем фон Гинденбургом.

Так, под вступительным словом к первому тому стояла подпись Германа Геринга, второго человека в Германии, рейхсмаршала и премьер-министра Пруссии. Второму тому было предпослано вступительное слово министра обороны Рейха и главнокомандующего вооружёнными силами Вернера фон Бломберга, а к третьему тому, содержавшему лекции Пилсудского по военной тематике, предисловие написал генерал-майор Фридрих Рубенау, сравнивший польского политика ни много ни мало с прусским королем Фридрихом II.

В 1935 году Адольф Гитлер лично пришёл на панихиду по Пилсудскому в посольство Польши. После того, как в 1939 году немцы заняли Краков, у могилы маршала Польши был установлен военный караул. Эти факты говорят о многом, и их очень сложно интерпретировать.

Бессмысленно гадать, чем мог закончиться польско-германский мезальянс, но  счастью для нас и всего человечества, включая самих поляков, непомерные аппетиты и политический инфантилизм польского руководителей привели руководство Рейха к мысли, что в предстоящей войне лучше иметь Польшу в качестве Генерал-губернаторства, нежели союзницы.

В современной Польше очень любят рассуждать, что их страна почти не знала коллаборационизма и не было ни польских дивизий СС, ни какой-нибудь «Польской Освободительной Армии». Этот миф также разбивается о факты.

Если верить современным европейским исследователям, то в годы второй мировой войны в Вермахте служило свыше 700 тысяч граждан довоенной Польши, из которых этнических поляков было около 500 тысяч. Из них погибло около 108 тысяч и 60 277 человек попало в советский плен.

Как утверждает польский профессор Рышард Качмарек, поляки призывались в Вермахт не только с территорий, включённых в состав Третьего Рейха, но и с территории так называемого Генерал-губернаторства. В военных карточках указывалась национальность поляк, что не мешало принимать их в гражданство Рейха. Военнослужащие Вермахта польской национальности пользовались такими же правами, что и немцы. Это несколько подтачивает официально принятую и в СССР, и в нынешней Польше версию о взаимоотношениях нацистской Германии и польского народа.

Для сравнения: в 1939 году в боях с немцами погибло около 70 тысяч польских  военнослужащих, на других антигерманских фронтах, включая советский, около 37 тысяч поляков.

На основании выдуманного или сознательно искажённого мифа современному польскому обществу навязываются не только ложные образы прошлого, но и ложные пути построения будущего. Опираясь на неверные представления о своём прошлом, общество не только не делает правильных выводов из собственных старых ошибок, но и обрекает себя на повторение их в будущем.  Как известно, старые ошибки ведут к новым катастрофам.

Алексей Кочетков,
координатор международной гражданской инициативы «Русский Союз»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *