Сопредседатель ГИ «Союз» С.Н. Бабурин о Конституционном акте Союзного государства. Часть 3

О Конституционном акте Союзного государства. Часть 1

Дефекты официального проекта Конституционного Акта Союзного государства. Часть 2

От баланса интересов государств-участников – к общим интересам

Союзное государство с момента своего учреждения должно уйти от полумер, намеченных Договором о создании Союзного государства. Оно должно обладать своими собственными финансами, своими источниками доходов, имеет целью не только внешнюю и внутреннюю безопасность, но и “общеполезные учреждения”, например, в виде дорог и банков. Союзное государство издает законы, обязательные для всех его граждан и должностных лиц. В союзном государстве, подчеркивал ещё Б.Н. Чичерин, есть настоящая государственная власть, хотя и ограниченная правами членов, и именно центральная союзная власть представляет государство во внешних сношениях; она одна имеет права войны и мира[1]. Возможности государств-наций контролировать свою судьбу и влиять решающим образом на мировое развитие стремительно уменьшаются, отдавая первенство межгосударственным интеграционным образованиям и складывающимся союзным государствам[2]. И уж, конечно, в Союзном государстве не может быть и речи, чтобы осуществление предметов совместного ведения проходило в виде принятия (заключения) договоров и их ратификации национальными парламентами, как считает В.И. Шабайлов[3].

Процесс образования Союзного государства ни в коей мере не посягает на государственность ни Белоруссии, ни России, на их суверенные права и конституционные принципы. Все решения, которые принимает та же Белоруссия в процессе интеграции с Россией, принимаются ею самостоятельно, суверенно, исходя из собственных интересов и оснований.

Это будет еще более очевидно, если вслед за белорусским ученым В.Г. Гавриленко вернуться к Аристотелю, Цицерону и Гегелю и воспринимать государство как союз народа, объединенный законом в одно юридическое целое, управляемое верховной властью для осуществления общего блага[4]. Тем более, что это соответствует традиционному для отечественного правоведения пониманию государства как политического союза или соединения людей, отличительным признаком которого является власть[5]. С.А. Авакьян подчеркивает, что с образованием федеративного (союзного) государства у него появляется государственный суверенитет, но и субъекты федерации сохраняют свой полный суверенитет, и обе стороны взаимодействуют в осуществлении своей компетенции с учетом обладания суверенитетом[6]. Представляется, всё же что, во-первых, отмеченное качество относится только к договорным федерациям и, во-вторых, в союзном  государстве – особого рода федерации – более точно говорить о рождении консолидированного суверенитета.

Консолидированный суверенитет означает совместное (объединенное) осуществление соединившимися государствами верховенства своей государственной властью над объединенной территорией[7]. Параллельное существование консолидированного суверенитета союзного государства и суверенитета государств, в него объединившихся, возможно при выполнении двух условий:

Во-первых, при продуманном разделении компетенции, в результате которого деятельность отдельных государств-членов (субъектов союзного государства) либо совершенно прекращается и заменяется собственным управлением союзного государства, либо приобретает очень регламентированный характер, когда органы субъекта союзного государства действуют на основании законов и под контролем союзного государства. В вопросах оставшейся компетенции суверенитет государства-члена ничем не ограничен. В пределах же компетенции союзного государства на равных условиях исчезают все различия государств-членов, осуществляющих свой суверенитет посредством участия в формировании верхней палаты союзного государства, а иногда и иных его органов.

Именно в этом ключе следует понимать характеристику  Ю.А. Тихомировым передачи и приобретения полномочий государствами как особую меру самостоятельности государств[8]. При межгосударственной интеграции рождается новая форма передачи полномочий – их построение. Передавая часть своих полномочий, государство-участник приобретает новые права. Ю.А. Тихомиров приводит их виды: возможность участия в обсуждении проектов решения межгосударственных объединений, внесение предложений, участие в принятии решений, пользование льготами и преимуществами членства, правовую защиту национальных интересов и др[9]. Дополнительные возможности укрепляют суверенитет.

Во-вторых, параллельное существование консолидированного суверенитета союзного государства и суверенитета государств, в него объединившихся, имеет место при сохранении различия в статусе субъектов союзных государств и субъектов традиционных федераций, тем более, при принципиальном отличии от унитарного государства. От унитарного государства союзное государство отличается тем, что находящиеся в его составе государства вне компетенции, отнесенной к союзному государству, сохраняют свой статус, прежде всего в вопросах их самоорганизации. В отличие от исторически сложившейся федерации, способной как создавать, так и ликвидировать свои составные субъекты, союзное государство строится по принципу: неразрушимый союз, составленный из неразрушаемых единиц[10].

Только консолидированный суверенитет поднимает баланс интересов государств-участников на уровень их общего интереса, создает союзное государство, в котором суверенитет принадлежит только ему, а не его составным частям, что остается критерием федеративности государства.  Потому союзное государство и остается особым видом федерации как соединение государств-участников в такое территориально-административное и пространственно-властное государственное единение, которое связано с известной самостоятельностью входящих в него единиц при несомненной подчиненности центру, основано на общественном согласии по поводу этого и обеспечено идеологическими, конституционными и организационными средствами[11]. При некорректности понятия самоограничения государством суверенитета в интеграционных процессах[12], именно добровольное конструирование государствами консолидированного суверенитета выводит межгосударственную интеграцию на более высокий уровень.

Совершенно недопустимо воспринимать Конституционный Акт как международный договор, и полагать, что взаимоотношения Беларуси и России в рамках Союзного государства должны регулироваться нормами международного права, а акты органов Союзного государства «должны носить международно-правовой характер»[13].

Указание на надуманное противоречие конституционно-правового характера Конституционного Акта суверенитетам двух государств юридически безосновательно и неуместно, ибо в уже ратифицированном обеими Сторонами Договоре закреплены обязательства Беларуси и России после одобрения Конституционного Акта на референдумах государств-участников внести необходимые дополнения и изменения в свои конституции (ст. 62 Договора). И никакого урона суверенитету друг друга! Просто не надо заниматься обманом народов и выдавать некий неустойчивый экономический и военный союз за уже существующее Союзное государство. Любые виды двустороннего сотрудничества Беларуси и России, как бы их ни превозносили – это не Союзное государство. Это ординарное международное сотрудничество двух соседних государств.

При всем значении втягивания в орбиту глобального упорядочения общественных взаимодействий всё большего количества государств, институционализация требует адаптации локальных институтов к универсальным стандартам международного взаимодействия. И если такие стандарты не должны, как подчеркивает Е.А. Лукашева, полностью нивелировать местную институциональную специфику в межгосударственном взаимодействии вообще[14], то тем более это относится к участникам создания союзного государства.

В союзном государстве отдельные его субъекты принципиально равны, любые отклонения от этого принципа должны закрепляться в конституции (конституционном акте). Обеспечение равенства субъектов прямо влияет на повышение степени устойчивости государственного суверенитета, которую определяют по трем группам показателей: социально-экономическим, политическим и культурно-идеологическим, отводя важную роль не только органам государства, но и гражданскому обществу[15].

Однако, равенство субъектов Союзного государства не должно доводиться до абсурда. Возьмем международную правосубъектность. Уверенность, что в создаваемом Союзном государстве Беларусь неизбежно утратит место в ООН[16], лишено оснований, поскольку Белорусская ССР стала членом ООН, являясь частью союзного государства – СССР. А вот Российской Федерации надлежит передать и место в ООН, место и своё право вето в Совете Безопасности ООН, Союзному государству. Такое решение будет для Российской Федерации не утратой суверенитета, а его эффективной консолидацией.

При обосновании закономерности интеграции в Европейском Союзе не случайно как позитивный факт отмечают как общие тенденции денационализации государственности и разгосударствления политики, так и рост централизации фискально-финансовых властей[17].

 

Сергей Бабурин, сопредседатель Гражданской инициативы «Союз»

 

Телескоп

[1] Чичерин Б.Н. Общее государственное право. Под ред. и с предисл. В.А. Томсинова. М., 2006. С. 194-195.

[2] Современное государство в эпоху глобальных трансформаций: аналитический доклад / И.М. Рагимов, С.Н. Бабурин, Ю.В. Голик [и др.] СПб., 2019. С. 305-310.

[3] Шабайлов В.И. Указ. соч. С. 9.

[4] Гавриленко В.Г. Основы политологии. Мн., 2000. С. 34.

[5] Ященко А.С. Философия права Владимира Соловьева. Теория федерализма. СПб., 1999. С. 198.

[6] Авакьян С.А. Конституционное право России. Т. 2. С. 44.

[7] Бабурин С.Н. Мир империй: территория государства и мировой порядок.  Изд. 2. М., 2010. С. 75.

[8] Тихомиров Ю.А. Правовой суверенитет: сферы и гарантии // Журнал российского права. 2013. № 3. С. 5.

[9] Там же. С. 9.

[10] См.: Бабурин С.Н. Мир империй. С. 75-79.

[11] Малько А.В., Гуляков А.Д., Саломатин А.Ю. Федерализм в историко-государствоведческом измерении // Государство и право. 2018. № 12.  С. 117, 118. См. также: Добрынин Н.М. Насущные задачи развития российской модели федерализма: онтологический дискурс о системных свойствах федерации // Государство и право. 2017. № 9. С. 34-44.

[12] Морозова Л.А. Современное прочтение теории государственного суверенитета // Государство и право. 2017. № 2. С. 55-61.

[13] Право Союзного государства Беларуси и России. Т. 1. С. 70-71.

[14] Лукашева Е.А. Трансформационные процессы XXI века: институциональный контекст // Труды Института государства и права Российской академии наук. 2018. Том 13. № 5. С. 12.

[15] Красинский В.В. Защита государственного суверенитета: монография.  М., 2017. С. 115-121, 130-131.

[16] Шабайлов В.И. Указ. соч. С. 8.

[17] Джессоп Б. Государство: прошлое, настоящее и будущее / пер. с англ.  М., 2019. – С. 301.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *